Женщина на льду

Не скрою, люблю женщин. Люблю с ними разговаривать, рассматривать, обнимать, целовать, да и чего только не было в молодости, но женщина на рыбалке, особенно на зимней, — это совсем другая песня.

Сидим как-то с Геннадием на Себле под крутым беняковским берегом, напротив Приворота и наблюдаем такую картину. Муж с женой рядышком мормышат. Идиллия, впору пустить слезу умиления.

— Коля. У меня плотва сорвалась, нацепи свежего мотыля…

— Знаешь, что-то не клюет, просверли мне новую луночку…

— Ой, Коля. Эта мормышка совсем не уловистая. Дай, пожалуйста, другую удочку…

— Что-то пить хочется. Достань, пожалуйста, из рюкзака термос…

-Знаешь, Николай, ветер очень холодный, пойдем в деревню…

Убил бы, а тихий подкаблучник молчит и кивает.

Вообще российские амазонки стараются держаться подальше от разудалой мужской вольницы. Только непреодолимая жажда клева заставляет их приближаться к скоплениям мужиков.

Ловим как-то плотву на Можайке. Клев отличный, народа — море. Коловороты рычат, неудачники охают, молодежь хвалится, показывая друг другу крупных рыбин. Кто смеется, кто шутит, кто ругает обрубщиков, и над всем сборищем густой пеленой повисла

ядреная матерщина. Отдыхает народ, расслабляется. Недалеко от меня склонился над лункой крупный, полный, розовощекий мужчина. Клевать у него что-то перестало и появилась возможность размяться и оглядеться. Мужчина отошел чуть в сторону, сделал несколько махов руками, одновременно подпрыгивая на мысках, чтобы согреться и разогнать застоявшуюся кровь, затем справил малую нужду, попутно звучно пукнув. Застегнулся, поправил одежду и, перед тем как снова вернуться к лунке, хриплым басом спрашивает ближайшего соседа, голова которого скрыта под капюшоном:

-Ну, как, ловиться?

-Ловится, ловится, — отвечает ему сосед подозрительно нежным голосом.

И к оторопевшему от неожиданности рыбаку поворачивается смеющееся женское лицо.