Производственный роман

Между нашим заводиком и соседним зданием малая рощица лип да берёз и через неё протоптана почти деревенская тропинка. По этой тропинке жарким июльским днём мне навстречу шла стройная, красивая незнакомка. В ярком солнечном свете её волосы сияли всеми переливами рыжего огня.

«Господи, как солнышко», — неожиданно для себя выпалил я.

Женщина улыбнулась мне в ответ и кивнула, будто мы с ней давно знакомы.

Через несколько дней узнаю, что она мой начальник, и я буду с ней  налаживать работу нового, только что смонтированного участка. Дело для обоих было новое, неизвестное, проблемы нависали, как грозовые тучи. Вопросы, ошибки, тупики и маленькие победы объединили и сроднили нас. Доработав до позднего вечера, мы нехотя расставались и утром счастливой улыбкой встречали друг друга в проходной, словно здесь назначили свидание. Так начался наш  роман. Она тянулась ко мне, как подсолнух к солнцу, а я не мог на неё надышаться. В трудную минуту старался поддержать, ободрить, называя в зависимости от обстоятельств дела, то солнышком, деточкой,  умницей, то ведьмой и кикиморой, но разве важны слова, когда их наполняют интонации любви и нежности. Прошёл год. Мы многое поняли, многому научились и неплохо наладили производство. Творческие искания остались позади, навалилась рутина трудовых будней. Моя рыжеволосая радость приставила меня к только что организованному процессу и, зная мои повадки, строго настрого запретила его совершенствовать. Ссылки на многолетний стаж, на прошлые успехи ни в чём её не убедили. Какая мука видеть, где плохо, знать, что делать, и не иметь на это права. Однажды я не выдержал и тут же нарвался на свирепый выговор от своей любимой:

— Не надо ни каких экспериментов! Это вам завод, а не институт. Параметры процесса записаны в регламенте, и вы не имеете права их изменять.

Пытался договориться:

— Давай проведём сравнительные испытания, и начальство решит, кто из нас ближе к истине.

— Не надо ничего испытывать. Я за всё отвечаю, я отчитываюсь перед руководством, а вы обязаны точно выполнять мои распоряжения. И запомните, будет по моему или никак.

Некогда волнующая мелодия голоса исчезла в лязге металла и шипении змеи. С её лица ушли все краски, и оно стало тусклым и скучным, как у продавщицы неходового товара, а роскошь причёски превратилась в линялую шерсть поношенного шиньона.

Возражать бессмысленно. Ну, как доказать упрямому консерватору свою правоту, если уши её закрыты для моих слов, мозг дремлет, а в сердце злость?

Гнев переполнил душу, чёрные мысли загородили свет, и нить, соединяющая нас, лопнула, не выдержав груза обид.

— Нет, я любил воздушную, нежную, ласковую, а с вами я не знаком, вы меня с кем-то путаете, — звучало в моей голове, когда я возвращался домой.  Прощай рыжее осеннее солнце. Прощай золото рощ подмосковных. Впереди только серость и слякоть да мелкий дождь сквозь сетку чёрных веток до первого снега долгожданной зимы. Застынет вода, и рыбацкие утехи отвлекут и, может, утешат израненное сердце.

На следующий день на стол директора легло моё заявление о увольнении.

— В чём дело, – спросил озадаченный руководитель?

— Устал, — только и смог я выдавить из себя.

Как ему объяснить, что золотоволосую командиршу настолько переполнили гордыня и упрямство, что все остальные чувства измельчали и померкли? Мудрый шеф смекнул, в чём дело, живём-то не в вакууме, и, считая меня полезным для дела, оттянул увольнение на сколько смог. А через неделю мы помирились. Ну, не могу я на неё сердиться. Правда, вместе нам всё равно тесновато, но врозь невыносимо, особенно когда рядом. Теперь стараюсь её не расстраивать и своё мнение держу при себе. Когда мы рядом, по мальчишески дразню и смущаю мимикой, словами, прикосновениями и часто, как удачливый садовник, выращиваю на её щеках прекрасные розы весёлого смущения. Всегда готов их расцеловать, но вокруг люди, ведь роман-то производственный.

Шли годы. Фирма попала в полосу финансовых затруднений, а инфляция основательно поубавила наши доходы. Кто-то терпит, кто-то уволился, а моя диктаторша попросила прибавить ей зарплату. Хозяин, характер у которого тоже далеко не мёд, решительно отказал. .Вот тут её любимая формулировка «Или по моему, или никак», — и сработала против неё. Моя начальница подала заявление о увольнении, которое тут же было подписано.

Ну как смириться с тем, что всё уже решено? С кем же я буду ругаться, шутить, обниматься? Кому прочту свои стихи? Рыжее солнце не будет больше освещать сумрачные коридоры нашего завода. Мы спорили яростно, до разрыва, мирились навсегда, потому что не могли врозь и снова спорили, а потом приладились, притёрлись и перестали высекать друг из друга искры гнева.

Я прикипел к тебе душой,

Приблизилось, срослось.

Нам было вместе хорошо,

Нам будет грустно врозь.

 

Зачем уходишь от меня?

Презренный, злой металл

Зачем, когда, с какого дня

Тебя околдовал?

 

С нелепой яростью в груди

Ты нити дружбы рвёшь.

Ну что ж, решила – уходи.

Быть может радость впереди

И зря ты слёзы льёшь.

 

А я? Мне вовсе не в первой

Терять цветущий сад.

И завтра будет день второй,

А тот, что скрылся за горой,

Нельзя вернуть назад.

 

И ничего нельзя вернуть.

Прощай. Счастливо. В добрый путь.