Глупость

Можайское море у Красновидово. Весна, апрель, конец сезона. Лед плавится под жарким солнцем. У берега неширокая закраина. Старые лунки протаяли, расплылись как промоины, но в основном массив льда еще крепок и тверд. Клев активный. Ловим недалеко от берега двухсотграммовую плотву и заодно нежимся на солнцепеке. Благодать. Птички поют и на душе необъяснимое волнение и беспричинная радость. Вдруг слышу:

-Караул! Караул! Тону! Спасите!

Вскочил я с ящика, оглядываюсь, и народ вокруг заволновался.

-В чем дело? Кто тонет? Да где же он?

Вижу впереди, метров триста мористее, мужик по пояс в промоине. Поднял руки вверх и вопит.

Ну, все ясно. Кто рассмеялся, кто выругался.

— Это надо же так напиться?! Влез в промоину, стоит на мели и орет, чтобы его кто-нибудь вытащил, а самому выбраться лень.

Мне вспомнился другой случай, когда все было всерьёз. Самый-самый первый лед. Ловили в заливе Иваньковского моря. У берега толщина льда всего в три пальца, а дальше в море и того меньше. Только пробьешь лунку, из нее сразу вода начинает растекаться. Лед гнётся, как резиновый, но держит, потому что чистый, прозрачный, без примеси снега, но по двое сходиться еще нельзя — тонковат. Слышу, подъехала к берегу легковушка. Потом мимо меня на широких охотничьих лыжах уверенно прошел мужчина в спортивной куртке. В одной руке — пешня, в другой — удочка с блесной. Пройдет немного, пробьет лунку, поблеснит, и дальше от берега. Теперь уже не помню, ловилось у него или нет, помню смутное ощущение тревоги и раздражения, вызванное бессмысленным риском. Потом меня отвлекли поклевки. Вдруг слышу — крик. Поднимаю глаза от лунки и вижу — в ста метрах от меня барахтается этот смельчак в чёрной полынье.

-Помогите! Помогите! Машину отдам! Вытащите меня!

Как окаменели, стоим, смотрим, молчим. Ну, как ему поможешь? Здесь лодка нужна, за ней в деревню бежать, а сил у пловца хватит минут на двадцать. Так оно и вышло. Затих бедняга, скрылся под водой, себя погубил и нам день испортил.