Молока

На мелководьях Угличского водохранилища вперемешку с непрерывно клюющим мелким окунем часто ловилась и стограммовая плотва. Если во время ловли к нам подходил незнающий местных условий новичок, то его взору представала дикая, с точки зрения нормального человека, картина. Рыболовы с отвращением снимали с крючков увесистых плотвиц и с силой отбрасывали подальше от себя. Когда удивленный зимник спрашивал:

— В чем дело, ребята? — , кто-нибудь из нас, пошарив в кармане, протягивал ему нож.

— Пойди, посмотри, что у неё в брюхе.

— А что такое?

-Да, на мели вся плотва больная, солитёрная.

Вообще-то, плотву вскрывать необязательно, и так видно. У солитёрной плотвы сразу под головой начинается зоб, переходящий в раздутый живот, где разросся, сложившийся в три-четыре раза, плоский и длинный ленточный глист-солитёр, чем-то напоминающий молоку. Для человека он безвреден, больную рыбу можно употреблять в пищу, но противно.

Наш токарь Саша рассказывал, как однажды в будний день он в одиночку поехал в Красное и, ни о чем не подозревая, наловил пол-ящика такой плотвы. Возвратился в Москву. На подходе к дому встретил соседа, которому похвалился, что, мол, обловился и вся плотва толстая, видать, икряная. Захотелось соседу рыбки. Саша от щедрот отсыпал ему пару килограммов, ведь для рыбака нет ничего приятнее, чем хвалиться богатым уловом и одаривать им друзей и знакомых. На следующий день Сашина жена взялась чистить плотву. Начала потрошить и в каждой — солитёр. Саша — человек чистоплотный, брезгливый, всю рыбу выбросил в мусоропровод. Вспомнил про соседа.

-Ну, — думает, — встретит, обругает, запозорит.

Через день идет с работы, а сосед навстречу и улыбается.

— Большое спасибо за рыбу, — говорит, — давно не ел свежатины. Да еще жена целую

миску молоки начистила. Она её отдельно пожарила. Вкуснотища…

Саша улыбался, кивал, а сам думал:

— Молока, молока. Пригляделись бы, ведь она же шевелится.