Производственный роман

Между нашим заводиком и соседним зданием малая рощица лип да берёз и через неё протоптана почти деревенская тропинка. По этой тропинке жарким июльским днём мне навстречу шла стройная, красивая незнакомка. В ярком солнечном свете её волосы сияли всеми переливами рыжего огня.
-«Господи, как солнышко», — неожиданно для себя выпалил я.
Женщина улыбнулась мне в ответ и кивнула, будто мы с ней давно знакомы.
Через несколько дней узнаю, что она мой начальник, и я буду с ней налаживать работу нового, только что смонтированного участка. Дело для обоих было новое, неизвестное, проблемы нависали, как грозовые тучи. Вопросы, ошибки, тупики и маленькие победы объединили и сроднили нас. Доработав до позднего вечера, мы нехотя расставались и утром счастливой улыбкой встречали друг друга в проходной, словно здесь назначили свидание. Так начался наш роман. Она тянулась ко мне, как подсолнух к солнцу, а я не мог на неё надышаться. В трудную минуту старался поддержать, ободрить, называя в зависимости от обстоятельств дела, то солнышком, деточкой, умницей, то ведьмой и кикиморой, но разве важны слова, когда их наполняют интонации любви и нежности. Прошёл год. Мы многое поняли, многому научились и неплохо наладили производство. Творческие искания остались позади, навалилась рутина трудовых будней. Моя рыжеволосая радость приставила меня к только что организованному процессу и, зная мои повадки, строго настрого запретила его совершенствовать. Ссылки на многолетний стаж, на прошлые успехи ни в чём её не убедили. Какая мука видеть, где плохо, знать, что делать, и не иметь на это права. Однажды я не выдержал и тут же нарвался на свирепый выговор от своей любимой:
-Не надо ни каких экспериментов! Это вам завод, а не институт. Параметры процесса записаны в регламенте, и вы не имеете права их изменять.
Пытался договориться:
-Давай проведём сравнительные испытания, и начальство решит, кто из нас ближе к истине.
-Не надо ничего испытывать. Я за всё отвечаю, я отчитываюсь перед руководством, а вы обязаны точно выполнять мои распоряжения. И запомните, будет по моему или никак.
Некогда волнующая мелодия голоса исчезла в лязге металла и шипении змеи. С её лица ушли все краски, и оно стало тусклым и скучным, как у продавщицы неходового товара, а роскошь причёски превратилась в линялую шерсть поношенного шиньона.
Возражать бессмысленно. Ну, как доказать упрямому консерватору свою правоту, если уши её закрыты для моих слов, мозг дремлет, а в сердце злость?
Гнев переполнил душу, чёрные мысли загородили свет, и нить, соединяющая нас, лопнула, не выдержав груза обид.
-Нет, я любил воздушную, нежную, ласковую, а с вами я не знаком, вы меня с кем-то путаете, — звучало в моей голове, когда я возвращался домой. Прощай рыжее осеннее солнце. Прощай золото рощ подмосковных. Впереди только серость и слякоть да мелкий дождь сквозь сетку чёрных веток до первого снега долгожданной зимы. Застынет вода, и рыбацкие утехи отвлекут и, может, утешат израненное сердце.
На следующий день на стол директора легло моё заявление о увольнении.
-В чём дело, – спросил озадаченный руководитель?
-Устал, — только и смог я выдавить из себя.
Как ему объяснить, что златовласую командиршу настолько переполнили гордыня и упрямство, что все остальные чувства измельчали и померкли? Мудрый шеф смекнул, в чём причина, живём-то не в вакууме, и, считая меня полезным для дела, предложил перейти в хим цех на участок производства мыльных растворов. Перешёл. Технология варварская, условия труда каторжные,
но дело мне близкое, знакомое и я с удовольствием взялся налаживать, совершенствовать и процесс, и аппаратурную схему. Вот неделя, другая проходит. Стал привыкать к новой работе. Вдруг приходит моя командирша и без тени смущения: — Евгений Львович, у нас проблема с капсульной машиной. Может попробуете её наладить? —
Стараясь не испортить момент счастливой улыбкой, хмуро кивнул в знак согласия, машину наладил и вернулся к мыльным растворам. А через несколько дней мы помирились. Ну, не могу я на неё сердиться. Правда, вместе нам всё равно тесновато, но врозь невыносимо, особенно когда рядом. Теперь стараюсь её не расстраивать и своё мнение держу при себе. Если считаю нужным что-то усовершенствовать, потихоньку договариваюсь с аппаратчиками, они люди умные и надёжные, меняю режимы и параметры и о результатах ни кому не докладываю. Да, очередной успех, но зачем снова раздувать пламя гнева? Когда мы рядом, по мальчишески дразню и смущаю мимикой, словами, прикосновениями и часто, как удачливый садовник, выращиваю на её щеках
прекрасные розы весёлого смущения. Всегда готов их расцеловать, но вокруг люди, ведь роман-то производственный. Всё же характер Марины никуда не делся, не изменился и порой на меня обрушиваются взрывы её гнева. Как-то без разрешения провёл регулировку скорости таблетпресса. Только сообщил ей, она вспыхнула, как порох, сразу подурнела и метнулась от меня прочь. С утра навалилось много дел и ни на минуту не мог отвлечься, а Марина пол дня ходила мимо с каменным лицом, но к концу смены оттаяла. На выходе из цеха её, уже одетую в цивильное, остановил и предложил попрощаться:
— Скажи мне до свидания, а то у меня не спокойно на душе. —
— Только потому, что вы едете на подлёдную рыбалку и вас подстерегают разные опасности. —
— Давай сократим эту фразу «Только потому что вы» и всё. —
Притянул к себе строптивую красавицу за длинные концы вязанного шарфа и подставил щёку для поцелуя. Неисправимая тиранша и диктаторша.
А однажды мне досталось, ну совсем ни за что. У моей начальницы есть кабинет, который она занимает вместе с ещё двумя сотрудниками. В рабочее время часто на несколько минут заходил туда по делу и так. Мы мило беседовали
на разные темы, обмениваясь шпильками, улыбками, прикосновениями. Вдруг Марина при очередном моём появлении весело так говорит:
— Что у нас тут мёдом намазано? —
Я, вроде в шутку, тут же акцентировано по военному развернулся на 180 градусов и вышел. В следующие дни сократил общение до минимума, и хотя при встречах улыбался и здоровался, но как-то отстранёно. Ни о каком личном общении не могло быть и речи. Проходя мимо, специально отворачивался, всем видом показывая, мол вас не знаю и знать не хочу. Так продолжалось где-то пол месяца. Наконец Марина соскучилась и подошла ко мне мириться. Я тоже соскучился и моя обида куда-то улетучилась. Мы помирились, но к ней в кабинет больше без дела не заходил.
Счастливое время. Как быстро оно промчалось, и только дневниковые записи помогают оживить в памяти волшебную мелодию минувших дней.
Вскоре фирма попала в полосу финансовых затруднений, а инфляция основательно поубавила наши доходы. Кто-то терпит, кто-то уволился, а моя диктаторша попросила прибавить ей зарплату. Хозяин, характер у которого тоже далеко не мёд, решительно отказал. .Вот тут её любимая формулировка – «Или по моему, или никак», — и сработала против неё. Моя начальница подала заявление о увольнении, которое тут же было подписано.
Ну как смириться с тем, что всё уже решено? С кем же я буду ругаться, шутить, обниматься? Кому прочту свои стихи? Рыжее солнце не будет больше освещать сумрачные коридоры нашего завода. Мы спорили яростно, до разрыва, мирились навсегда, потому что не могли врозь, и снова спорили, а потом приладились, притёрлись и перестали высекать друг из друга искры гнева.

Я прикипел к тебе душой,
Приблизилось, срослось.
Нам было вместе хорошо,
Нам будет грустно врозь.

Зачем уходишь от меня?
Презренный, злой металл
Зачем, когда, с какого дня
Тебя околдовал?

С нелепой яростью в груди
Ты нити дружбы рвёшь.
Ну что ж, решила – уходи.
Быть может радость впереди
И зря ты слёзы льёшь.

А я? Мне вовсе не в первой
Терять цветущий сад.
И завтра будет день второй,
А тот, что скрылся за горой,
Нельзя вернуть назад.

И ничего нельзя вернуть.
Прощай. Счастливо. В добрый путь.