В один день с Гагариным

Вот и китайцы запустили своего космонавта. Торжества, приветствия, радость на лицах. В Китае, ещё не смывшем красный окрас, в ходу все атрибуты исчезнувшей советской империи: торжественные доклады большим чинам, высокие слова о величии партии, море красных флажков и флагов и только руку в приветствии прикладывают по-американски к непокрытой голове.

Как давно всё это было и у нас. Прошло больше сорока лет с того дивного апрельского утра, когда наш космонавт молодой и красивый Юра Гагарин в облаке огня и дыма умчался в ракете в неведомые, непознанные дали, рискуя исчезнуть, испариться, расстаться не только с жизнью, но и с Землёй. Он победил, он вернулся и до скончания веков останется среди нас молодым, красивым, близким и родным.

Мне великий день особенно памятен, потому что и я в то светлое утро тоже преодолевал страх и рисковал, если не жизнью, то, наверняка, здоровьем. 1961тый год. Моя первая армейская весна. С утра у нашей роты плановые учения на полигоне. Учимся подрывному делу. Учимся всерьёз не по книгам, не на макетах. Старшина выдаёт каждому взрыватель, похожий на металлическую сигарету с красной кольцевой полоской посередине, плоскогубцы и тридцатисантиметровый отрезок бикфордового шнура.

-Смотри, — втолковывает он мне, — вставляешь шнур в гильзу взрывателя и плоскогубцами обжимаешь его, чтобы не выпал. Ниже красной полосы не жми, останешься без пальцев и без глаз. Понял?

Как не понять!? Вокруг зелёный лес сосновый, надо мной глубокое голубое небо, от весеннего солнца жарко в застёгнутой шинели, а в теле дрожь, а ладонь холодит беспощадная злоба, дремлющая в невзрачной металлической трубочке. Не дай Бог разбудить. Сдавливал плоскогубцами гильзу сантиметра на два выше, стараясь не показывать, что сильно трушу.

Это уже второй приступ страха почти подряд. Когда приехали на полигон, то по команде «Выходи строиться!» стали быстро по одному перепрыгивать через задний борт крытого брезентом кузова грузовика и тут же отбегать в сторону, что бы следующий не сел на плечи. В этот момент и случилось малое ЧП. Старослужащий Николай грузный и нерасторопный не удержался на ногах и плюхнулся на пятую точку. Я выпрыгивал за ним. Как и остальные, в правой руке держал автомат, прикладом которого и треснул старшего товарища по голове, а на ней только жидкая причёска да тонкая пилотка. Николай схватился за ушибленное место и зажмурился от боли. Ну, думаю, сейчас врежет. Но оплошавший товарищ, застеснялся своей неловкости и ограничился ненормативной лексикой.

У открытого ящика с тротиловыми шашками, почти неотличимыми от кускового хозяйственного мыла, командир роты проводит последний инструктаж:

-В подрывном деле при групповом подрыве есть две главные команды — поджигай и отходи. По первой команде поджигаете бикфордов шнур, по второй отходите. Кто не успел поджечь, отходит по общей команде. Шнур горит две минуты. Опоздавшего будем собирать по всей поляне. Возьмите по шашке и вставьте взрыватель в отверстие в торце. Первые трое на огневую позицию шагом марш!

Когда очередь дошла до меня, я удачно пожёг и вовремя отошёл. Грянул очередной тройной взрыв, к которому уже притерпелся, но так до конца и не смог привыкнуть. В душе нарастала радость. Я жив! Я цел! Я преодолел страх и выполнил задачу. К обеду вернулись в часть и узнали о подвиге Гагарина.

С той поры не покидает меня двойное воспоминание. Грохот и пламя учебного взрыва, дрожь в руках, красная линия взрывателя, необычайная лёгкость движений после удачного выполнения опасного задания и счастье быть земляком и современником первого космонавта планеты.